Театр Санкт-Петербург Опера

«ЭЛЕКТРА» В «САНКТЪ-ПЕТЕРБУРГЪ ОПЕРА»: СТО ОТТЕНКОВ МРАКА


Вячеслав Кочнов, «ВечеСпб», 26 января 2021 года.


В камерном театре «Санктъ-Петербургъ Опера» состоялась долгожданная премьера «Электры» Рихарда Штрауса в постановке его художественного руководителя – народного артиста России Юрия Александрова

Первое и, нам мой взгляд, самое главное удивление и открытие, происходящее на премьере «Электры», заключается в том, что сравнительно небольшой – 45 инструментов – оркестр театра передает всю мощь и богатство колористических оттенков штраусовской партитуры, и при этом заполняет пространство камерного зала ничуть не хуже, а может быть, даже ярче и сочнее, чем полный симфонический состав из ста с лишним музыкантов (а в оригинальной партитуре «Электры» – 111 (сто одиннадцать!) инструментов) – любой из залов Мариинки. В этом бесспорная заслуга и самого Александрова, и его первоклассных дирижеров, а особенно дирижера-постановщика «Электры» Максима Валькова, под чьим управлением и проходили премьерные спектакли.

Созданная в 1908 году (премьера в Дрездене прошла в январе 1909-го) в эпоху расцвета в Австро-Венгерской и Германской монархиях высокого Jugendstil’я в соавторстве со знаменитым австрийским поэтом и драматургом того времени Гуго фон Гофмансталем «Электра» Рихарда Штрауса – всемирно известный оперный деликатес, острая штучка, доступная, безусловно, не каждому оперному коллективу.

По сути своей, это два часа без малого перманентной женской истерики, в которой пребывает высокое драматическое сопрано – протагонистка трагедии, дочь царя Микен Агамемнона и Клитемнестры Электра. Причина этой истерики – ненависть к матери, которая в сообщничестве со своим любовником Эгистом убила своего мужа и, соответственно, отца Электры. Единственное светлое мгновение во всей опере – это сцена узнавания Электрой брата Ореста, которого она считала погибшим. Но… радуется она его прибытию в родной дом только потому, что хочет, чтобы он убил их общую мать! Сомнительное счастье, не правда ли?

Современным петербургским меломанам эта пьеса знакома по мариинской постановке Джонатана Кента 2007-го года, идущей иногда на Новой сцене и по сей день. Первая постановка «Электры» в России состоялась так же на сцене Мариинского, но только в то время еще Императорского, театра и ещё при жизни автора – 18 февраля 1913 года. Режиссером  той постановки выступал сам Всеволод Мейерхольд, художником – не менее прославленный Александр Головин.

Почему же Юрий Александров – известный любитель эксцентрики и различных театральных изысков – взялся сейчас за «Электру»? Сам он на этот вопрос отвечает так:

- Ничего подобного «Элекстре» у нас не было за 30 с лишним лет нашего существования… Сегодня, я уверен, пришло время музыки Рихарда Штрауса. Душераздирающая тема убийства родителей детьми, разве этого нет вокруг нас? Можно вспомнить не один, а сразу несколько громких заголовков газет… Крушение семейных отношений, когда сын может поднять руку на мать, дочери могут поднять руку на отца. Все эти истории очень сильно отозвались в моем сердце. Я почувствовал, что все они очень созвучны с «Электрой». Поэтому и спектакль будет созвучный нашему времени.

Невозможно не согласиться с этими словами, однако, с одной оговоркой. Если, например, Вагнер в «Тристане и Изольде» брал эмоциональный материал о безумной страсти, породившей фатальную супружескую неверность из опыта собственного романа с Матильдой Везендонк, женой своего друга и мецената, а Достоевский написал «Преступление и наказание», вернувшись с реальной каторги, Рихард Штраус, будучи по природе человеком, по свидетельствам современников, благополучным, холодным и расчетливым, подлинным гедонистом и бонвиваном, при этом с очень богатым и специфическим чувством юмора, навряд ли мог отыскать в тайниках своей души что-то похожее на иссушающую ненависть и маниакальное желание кого-то убить – тем более, собственную мать или отца!

Поэтому и музыка его при всей ее гармонической и оркестровой яркости, обилии резких диссонансов и даже элементов политональности и атональности, выглядит достаточно умозрительной. И чтобы заставить, по Станиславскому, поверить в подлинность страстей «Электры» Гофмансталя-Рихарда Штрауса, постановщикам и артистам пришлось прикладывать недюжинные усилия. Впрочем, они прекрасно справились с этой очень непростой и с художественной, и с технической точки зрения задачей.

К слову, самый известный российский музыкальный критики начала прошлого века Вячеслав Гаврилович Каратыгин, современник композитора, писал о Рихарде Штраусе вообще и об «Электре», в частности, очень небезынтересные и не устаревшие и на сегодняшний день вещи:

«Сколько фразы и позы чувствуется подчас даже в самых любопытных гармонических и колористических ухищрениях Штрауса, и как неуравновешен, а нередко прямо груб его музыкальный вкус! Поневоле начинаешь думать, что психический организм Штрауса в действительности абсолютно здоров, что никаких надломов и надрывов в нем нет, что по внутренней сущности Штраус – псевдомодернист. Он знает запросы современной души. Он знает, какое звукосозерцание, какие формы музыкального мышления и письма должны почитаться этим волнениям души отвечающим. Но сам он этих волнений не чувствует. (…) он умеет дать удачную фотографию современной души. Фотография – не картина, могущая быть созданной только вдохновением музыканта, своей душой пережившего все надломы и надрывы современной психики.

(…) гармоническая и полифоническая «изобретательность» Штрауса нередко граничит в «Электре» с нарочитым фокусничеством и эффектничаньем. Подобные трюки благодаря гениальной оркестровке (оркестровка Штрауса подлинно гениальна) часто удаются Штраусу как нельзя лучше. Но здесь, на этой точке уже начинается подмена искусства искусственностью. (…) Затуманиваются границы между художественной правдой и ложью, притворством. (…) Его «широкие» мелодии вульгарны, гармонизованы плоско и грязно».  

В.Г. Каратыгин. Избранные статьи, издательство «Музыка» М-Л, 1965, стр. 113, 74-75

К сожалению, спустя более чем столетие, я готов полностью и безоговорочно подписаться под этими словами моего старшего коллеги. Творчество Рихарда Штрауса, по сути своей и по большей части, подделка: его кумиром и образцом был Рихард Вагнер плюс в некоторой степени в техническом и формальном отношении Лист и Берлиоз. Штраус хотел стать, быть и почитаться Вагнером своего времени – Рихардом Вторым, однако кто-то из знаменитых его коллег высказался о нем так: «Если Рихард, то лучше Вагнер, если Штраус, то Иоганн». Под конец своей долгой жизни незадолго до ухода в возрасте 85 лет Рихард Штраус косвенно признал это сам. В биографической книге Джорджа Марека «RICHARD STRAUSS. The Life of a Non-Hero» («Жизнь одного Не-Героя»), намекающей своим названием на знаменитую симфоническую поэму Штрауса «Ein Heldenleben» («Жизнь одного героя») и вышедшей у нас под забавным, нацеленным видимо на лучшие продажи книги, заголовком «РИХАРД ШТРАУС. Последний романтик» (Москва, Центрполиграф, 2002) на стр. 379 приведен такой характерный эпизод:

«Георг Шолти вспоминает, что после войны, в 1949 году, он ездил в Гармиш, чтобы поговорить со Штраусом о «Кавалере роз», (…) он (Штраус) снял с полки партитуру «Тристана» (имеется в виду знаменитая музыкальная драма Вагнера) и сказал: «Давайте лучше поговорим об этом».

Перед уходом в лучший мир Рихарду Второму было не до глупостей, сочиненных им самим когда-то в молодые годы – хотелось под занавес думать о настоящем и  наслаждаться подлинным, не выдуманным искусством.

Но музыка музыкой, а спектакль – спектаклем. У Юрия Александрова и его команды есть за плечами убедительные победы, когда из сомнительного музыкального материала, как, например, наислабейшая, наряду с «Повестью о настоящем человеке», из опер Прокофьева «Семен Котко», был создан исключительный по своим достоинствам спектакль, имевший славную постановочную историю, в том числе, и гастрольную, и увенчанный многими заслуженными театральными наградами и призами.

Сценография и костюмы постоянного партнера Александрова народного художника России Вячеслава Окунева очень помогают созданию утрированно зловещей атмосферы всеобщего несчастья, ненависти всех ко всем, жажды мести и тотального «нуара» и выдержаны в стилистике «сто оттенков мрака». В ту же копилку – пластика и харАктерные танцы, поставленные молодым хореографом Василом Панайотовым, запомнившимся постоянным зрителям театра по яркой и ироничной хореографии «Красной шапочки» Цезаря Кюи. 

Из Электр лучшая, несомненно, Виктория Мартемьянова и с вокальной, и с актерской точек зрения, а из Клитемнестр не знаешь, кого и выбрать – изощренную злодейку Ларису Поминову или вульгарную мужеубийцу «от пивного ларька» Наталью Воробьеву – обе в высокой степени убедительны. Необычайно подходит к роли рыцаря-мстителя Ореста обладатель мощного и колоритного баритона Геворг Григорян.

Но, повторюсь, главный герой «Электры» Юрия Александрова – это великолепный оркестр под управлением Максима Валькова. С таким оркестром, с такими актерами и певцами, сам Бог велел ставить и другие шедевры экспрессионизма – а их не счесть (оперы Шёнберга, Берга, Шрекера, фон Цемлинского, Кшенека, Вайля) – и, как под занавес собственной карьеры советовал Рихард Штраус, взяться, наконец,  за Вагнера.

Идти на «Электру» в блистательную «Санктъ-Петербургъ Оперу» каждому уважающему себя любителю оперы нужно обязательно. И сказать большое спасибо всем постановщикам и участникам оперы за то, что они предоставили нам такую уникальную, без преувеличения, возможность. И еще отдельное спасибо Министерству культуры РФ, которое нашло возможность поддержать проект.