Без «Сильвы» жить нельзя на свете


Свою интерпретацию «Сильвы» поставил народный артист России Юрий Александров. 

– Сейчас на сцене, как и в жизни, очень много страданий, крови и смерти. Хочется хотя бы перед Новым годом сделать что-то радостное и веселое, – с такими словами Юрий Исаакович обратился к первым слушателям новой «Сильвы» в антракте премьерного спектакля. 
Действительно в оперно-опереточном репертуаре трудно найти что-то более беззаботное и безоблачное, чем кальмановская «Королева чардаша». Она же «Сильва». К слову, в «Сильву» в Российской империи при первой ее постановке в 1916 году «Королеву», а точнее «Княгиню чардаша» («Csardasfuerstin») переименовали не от хорошей жизни и не по дурацкой прихоти какого-нибудь взбалмошного импресарио. 
Имре Кальман задумал свою игристо-шампанскую «Королеву чардаша» на либретто Лео Штайна и Бэлы Йенбаха, которое сперва называлось «Да здравствует любовь!», в начале 1914 года, когда весь мир, отчасти сам того не подозревая, готовился к многолетней и безумной кровавой бойне. Война, грянувшая летом 1914-го, задержала и работу над опереттой, и премьеру спектакля, которая, несмотря на военное положение, все же состоялась в столице воюющей Австро-Венгрии на сцене «Иоганн Штраус театра» 17 ноября 1915 года. И имела настолько грандиозный успех, что в той же Австро-Венгрии в первые два года «Королева чардаша» была сыграна около двух тысяч раз, а в Берлине ее давали каждый вечер! 
Но и это еще не все – чуть ли не впервые в мировой истории новый спектакль перешагнул через линию фронта, появившись во вражеской столице: уже в 1916 году «Королева чардаша», переименованная, чтобы не звучать по-немецки и по-венгерски, в «Сильву», была поставлена в военном Петрограде. Имена героев были изменены с немецких на союзнические – французские, и князья фон унд цу Липперт-Вейлерсхайм (Fürst von und zu Lippert-Weylersheim) стали князьями Волапюками и т. д. Интересно отметить, что русские ради торжества высокого искусства смогли переступить через ненависть к врагу, а союзники – нет. В Париже и в Лондоне «Королева чардаша» зазвучала с театральных подмостков уже после окончания Первой мировой. 
Именно в этой «военной» редакции (русский перевод музыкальных номеров В. Михайлова и Д. Толмачева, разговорные сцены Ю. Димитрина) с незначительными сокращениями «Сильва» поставлена нынче на сцене Театра -«Санктъ-Петербургъ Опера». С изначальной кальмановской редакцией, но также под названием «Сильва», петербургский театральный зритель также может познакомиться в Театре Му¬зыкальной комедии на Итальянской, 13, где она идет вот уже более десяти лет… 
…Когда на афише Театра «Санктъ-Петербургъ Опера» ты видишь название хорошо известного тебе оперного шедевра, это совсем не значит, что, придя в театр, ты увидишь что-то хорошо знакомое, понятное и любимое с детских лет. Режиссер-постановщик театра Юрий Александров пропускает каждый сюжет, образ каждого героя или героини через свой жизненный опыт, через свое видение мира. Иногда он парадоксальным образом возвращает какому-то заигранному произведению аутентичное звучание, как это произошло совсем недавно с оперой Шарля Гуно «Фауст» – высокой музыкальной трагедией, которую в наших оперных театрах принято превращать в эдакую шаловливую полуоперетку. Александров, создав метафору мира людей как сообщества пациентов психиатрической лечебницы, в которой главврачом подрабатывает сам сатана, открыл и показал зрителю подлинный драматический замысел истового католика Гуно. Так же и с прославленной «комедией для взрослых» Гаэтано Доницетти «Любовный напиток»: Александров гениально понял, что опера-буффа, чтобы быть аутентичной, должна быть смешной сегодня, современным смехом для сегодняшнего зрителя, а не потехой тысяча восемьсот мохнатого года, которая давно уже никому не смешна. Ведь юмор устаревает первым – много раньше трагического пафоса любовной страсти, обреченной на смерть. 
В александровской «Сильве» царят блеск и надменная роскошь торжествующего модерна – искусства, высоко воспарившего над грязью, суетой и мелочностью повседневной жизни. Это подчеркивают оркестр, размещенный не в яме, а, как и в «Травиате», в глубине сцены, и дирижер в белоснежном фраке в вышине, как бы летящий над всеми, как некий демиург, из ничего создающий прекрасные музыкальные миры (дирижер-постановщик Александр Гойхман). 
Под ликующие, роскошные и пряные звуки увертюры на сцену выходят сама божественная Сильва (в вечер премьеры – Виктория Григ), солистки хора театра, переодетые в вышитые золотом платья танцовщиц кордебалета, импресарио Сильвы Ферри (Всеволод Калмыков), Бони, граф Кончиану в исполнении одной из самых ярких звезд театра – тенора Леонтия Сальенского. Полновесное сочное сопрано Виктории Григ в дуэте с сильным, но при этом весьма изящным баритоном Ивана Сапунова (влюбленный в Сильву Эдвин) заполняют камерный зал театра настоящим благоуханием звуков и в сочетании с выразительной актерской игрой создают яркий спектакль.