Сила блесток, правда перьев – в «Санктъ-Петербургъ-опере»


В театре «Санктъ-Петербургъ-опера» показали предновогодний аттракцион - в лучшем смысле слова. Художественный руководитель театра режиссер Юрий Александров выпустил «Сильву», которая впервые покорила петербургскую публику 102 года назад. Сейчас эта постановка актуальна, как никогда, - уверены в театре. 

«Время диктует необходимость счастливых финалов» - с такими словами режиссер обращается к зрителю. И больше никаких объяснений не надо. Все очевидно. И вечера сейчас темны и пронизывающе ветрены до такой степени, что даже роскошно украшенный Невский проспект не в силах уговорить прохожих на сколь-нибудь длительный променад. И ситуация в стране и мире сейчас пусть несравнима с тем, что переживал Петроград накануне семнадцатого года, но все равно не дает расслабиться. 
Хочется тепла, света и даже какого-то буйства - с повышенным тонусом, блестками и, по возможности, с шампанским. Самая популярная оперетта Кальмана - идеальный полигон для бомбардировки зрителей атрибутами счастья. Юрий Александров по-настоящему обрел вкус к оперетте с постановкой в 2013 году «Летучей мыши», когда была сделана ставка не только на мастерство солистов и музыкантов театра, но и на зрелищность, сопоставимую с эффектом, который производят интерьеры здания «Санктъ-Петербургъ-оперы» на тех, кто впервые туда попал. Даже огромная люстра в зрительном зале тогда выступила в качестве эмоциональной кульминации: вся залитая разноцветными огнями прожекторов, она искрилась и слепила взоры, в равной степени отсылая меломанов как к роскошному новогоднему зрелищу, которое нам показывают каждый праздник в прямой трансляции из «Мюзикферрайн», так и к атмосфере гламурного шоу. 
В этот раз люстру оставили в покое. В ход пошли массивные напольные канделябры, ставшие главным элементом сценографии Вячеслава Окунева, традиционно отвечающего в постановках театра за декорации, костюмы и свет. Светильники обильно украшены подвесками из хрусталя и перекликаются с впечатляющим стеклянным занавесом, за которым в глубине сцены поместили музыкантов - оркестровой ямой пришлось пожертвовать ради увеличения площади сцены. Для того чтобы как следует выгулять такие костюмы, как в «Сильве», нужен простор. 
Но, несмотря на все инженерные ухищрения, сценического пространства для пышного действа не хватает катастрофически. Ума не приложить, как только актеры и хор в танце умудряются не своротить эти самые колонны-канделябры (вот когда кстати пришлась их массивность) и не наткнуться друг на друга. Создается впечатление, что балетмейстер Надежда Калинина рассчитала все до сантиметра. 
Актерам в этой постановке приходится нелегко - впрочем, в «Санктъ-Петербургъ-опере» не ищут легких путей. В «Сильве» нужно не только выдать красивый вокал, но и подать себя как главное блюдо на изысканном пиршестве. Это относится ко всем исполнителям. 
Самая тяжелая ноша выпала на долю Валентины Феденовой. Любой огрех в исполнении заглавной роли удесятеряется - Сильва всегда на первом плане и держит весь строй спектакля. Красивый, мощный голос исходил из глубины прекрасных форм, заключенных сначала в роскошный белый туалет, засыпавший партнеров актрисы блестками по самую шею, а после - в еще более эффектное черное платье, декорированное золотом и дополненное роскошными колье и тиарой. Все, разумеется, в перьях. Очень красивая исполнительница с прекрасными вокальными данными - настоящая звезда будапештского варьете, прибывшая к нам прямиком из разваливающейся Австро-Венгрии.
Алексей Пашиев в партии возлюбленного Сильвы Эдвина Волапюка предстал образцовым благородным офицером - в равной степени брутальным и гламурным. Паритет между требованием «дать голос» и необходимостью не заглушить главную героиню, а, напротив, подчеркнуть ее выступление был соблюден идеально - сколько раз приходилось слышать «Сильву» с главными исполнителями, не сумевшими выдержать взаимный баланс. Для оперетты это вообще больной вопрос, которого в этом спектакле удалось счастливо избежать.
Любимец публики Владислав Мазанкин, которому была доверена основная характерная роль в оперетте - графа Бони Кончиану, в первом отделении выглядел весьма напряженным. Ситуацию можно списать на акробатическую составляющую роли, несомненно, потребовавшую значительных усилий. В финале одной из задорных арий (а других у этого персонажа просто нет) Мазанкин даже сел на шпагат со всего размаху. Тут уж приходится выбирать - либо эффектный трюк, либо идеальное пение. К счастью, после антракта артист переломил ситуацию и составил прекрасный дуэт с Евгенией Кравченко, представшей в стильном образе невесты Эдвина Стасси. 
В стиле «комических дураков» решены образы родителей Эдвина, князя Леопольда Волапюка (Евгений Солодовников) и его супруги Цецилии (Наталья Кочубей). Шутки не пережаты, костюмы в меру нелепы, комикование не вступило в конфликт с хорошим вкусом. 
Отдельным участником спектакля стал дирижер. Знаменитый клич «Хэйя!» первой произнесла вовсе не Сильва, как обычно. Его издал маэстро Александр Гойхман, который весь с белом возвышался в нише, расположенной в центре сцены и обрамленной яркими огнями. Он царил и явно наслаждался своим высоким положением. «Мне часто пеняют на то, что я плохо отношусь к дирижерам, - поделился в антракте с «Санкт-Петербургскими ведомостями» Юрий Александров. - Ну вот пусть постоит подсвеченный, на виду у публики». И Александр Гойхман не просто стоял и дирижировал, а стал одним из ключевых эффектов показанного публике музыкального аттракциона. 
Новая «Сильва» - органичное явление не только в афише «Санктъ-Петербургъ-оперы», но и для самого Петербурга. У нас, как и в Будапеште, и в Вене, ощутим тонкий, ускользающий и будоражащий флер, характерный для блистательных и некогда имперских столиц. Окунешься в эту атмосферу, в эти блестящие камни, пышные одеяния, пропитанные ароматом шампанского и легких интриг, - и на какое-то время поверишь, что все это и есть настоящий, правдивый мир, не познавший еще грядущих потрясений, которые совсем скоро разметут его прочь, не оставив ни пуха, ни перьев.