В Петербурге осовременили оперу «Любовный напиток»


Одну из самых популярных опер Доницетти, написанную в 1832 году, постановщик сумел превратить в очень современное и живое зрелище. 

И дело не только в современных костюмах и оригинальной сценографии (художник Вячеслав Окунев). По замыслу режиссера, на сцене среди массовки нам явили множество ярко индивидуализированных персонажей, которых не было ни в комедии Скриба, ни в опере Доницетти. Эти бессловесные персонажи, тем не менее, создают запоминающиеся образы. Бабуля в каталке, явно страдающая паркинсонизмом, но она не менее других заинтересована в том, как будут развиваться отношения Адины (Олеся Гордеева) и Неморино (Денис Закиров). Толстуха, пришедшая к доктору за молодильным средством (Наталия Плешкова). Сластолюбивый старичок (Денис Ахметшин), который не прочь приударить за юными девицами… 
Молодежь, словно бы собравшаяся на вечерние посиделки в неком дворике, судачит о любви и приворотных зельях, здесь читают, пересмеиваясь, историю про Тристана и Изольду – эти вечные пересуды, насмешки, влюбленности становятся фоном для вечно юной игры страстей. 
Замечательно справляются со своими задачами исполнители главных партий: стервозной красотки Адины и неуклюжего, но безмерно обаятельного Неморино. Они и улыбку вызывают, и умиление, и сочувствие. Александров умеет с ювелирной точностью подбирать актеров. Скажем, Алексей Пашиев в роли сержанта Белькоре – это такой альфа-самец, уверенный, что перед его геройским обликом не устоит ни одна девица. Как он крутит полотенце, поигрывая мускулами! Как легко, походя, раздает бессловесные комплименты подвернувшимся на пути красавицам. Как презирает неуклюжего и наивного Неморино. Все жесты артиста, вся его пластика исполнена элегантной точности. Еще более выразителен в роли заезжего прохиндея-доктора Юрий Борщев. Понятно, что режиссеру нетрудно было разглядеть в этом образе всякого рода мошенников, спекулирующих на биодобавках и прочих чудо-препаратах. Но этот образ, явно из нашего времени, решен исполнителем тонко и без ненужного пережима. 
Надо сказать, что исполнители легко переходят временами с итальянского языка оперы на русский, словно вдруг выскакивают за границы шутливой игры. И это получается у них аппетитно и заразительно – даже когда в музыку Доницетти вдруг врывается Челентано из магнитофона. И грубоватые шутки вроде отросших от чудодейственного молодильного средства волос или наглядно повысившейся потенции не кажутся неуместными или вульгарными. Это традиция площадной комедии, юмор свадебных игрищ, где «соленые» намеки вполне кстати. 
Вокальные достоинства исполнителей требуют особого комплимента: практически все участники спектакля справляются с итальянским бельканто легко, играючи (дирижер Александр Гойхман). И хотя множество танцев и почти акробатических этюдов требуют от солистов немало усилий, зритель их не замечает: как и подобает влюбленной молодости, этой компании на все хватает сил, энергии и куража. Под руководством балетмейстера Надежды Калининой все вокалисты движутся на сцене поистине с балетной легкостью. 
Необычная пластика артистов (будто подсмотренная на модных тусовках) задает особую, очень современную интонацию. Особенно ярко выходит у Дениса Закирова. Все страдания своего героя, а также его знаменитую арию, он поет так, будто эти звуки на наших глазах, рождаются из его измученного сердца. 
В оперных спектаклях сильные чувства зачастую преувеличиваются, «страсти рвутся в клочья», что принято объяснять театральной условностью. Здесь же постановщику удалось редкое: зритель не сомневается в подлинности чувств героев и мотивировках их поступков, хотя они и поведаны нам с иронической отстраненностью.