Сицилийские страсти на Галерной


Здесь режиссеру Юрию Александрову есть где развернуться, нарушая условности сцены, переходя границы рампы. Пьетро Масканьи, взяв за основу новеллу Джованни Верги, написал образцово-показательную оперу, с которой начал отсчет оперный веризм (реалистическое направление – прим. ред.), достигший своего апогея в музыке Джакомо Пуччини. В веристских операх пение подгоняется под непосредственное выражение чувств героев, максимально близкое к жизненной правде. Музыка выражает предельные эмоциональные состояния персонажей. Если учесть, что «Сельская честь» повествует о горячих нравах сицилийцев, то можно представить, какой силы эмоционально-смысловой заряд заложен в партитуре этой оперы. 

Режиссерские задачи успешно решили на сцене «Санкт-Петербург-опера» сопрано Елена Тихонова (Сантуцца), тенор Всеволод Калмыков (Туридду) и баритон Юрий Борщев (Альфио). Неожиданно большую нагрузку получила в спектакле и партия матери Туридду – Лючии в ярком исполнении меццо-сопрано Кристины Метелицы. 
Сюжет этой оперы как никакой другой обнажает ту сценарную схему, на которой постепенно вырастало искусство телесериала или «мыльной оперы». В основе – драма несчастной любви и убийство из ревности. Вот главная героиня – гордая Сантуцца, брошенная влюбчивым солдатом Туридду. Он переключил внимание на более привлекательную вертихвостку Лолу. Сантуцца не смиряется и, ослепленная былой страстью, провоцирует мужа Лолы – возчика Альфио, жгучего сицилийца с крепкими кулаками. Туридду принимает вызов и погибает от ножа.
Композитор средствами оперы возвышает эту бытовую историю до масштабов подлинной человеческой трагедии. Юрию Александрову эти страсти тоже по душе. А потому он с первых тактов оперы принялся оправдывать слепую страсть Сантуццы, которой оставлен плод былой любви – ребенок. Елене Тихоновой не привыкать работать на сцене с детьми: на ее счету, к примеру, партия Мадам Баттерфляй в одноименной опере Пуччини. 
Вместе с неизменным художником Вячеславом Окуневым режиссер «упаковал» спектакль в обертку черно-белого кино. На белую коробку сцены проецировались виды тратторий, улочек сицилийской деревушки. Если учесть, что зеркало сцены в этом театре очень похоже на экран небольшого кинотеатра, то можно понять, какими счастливыми оперными кинозрителями могла почувствовать себя публика на премьере. В черное были одеты и главные герои, словно нося «траур по жизни». 
Запретную любовь, нарушающую закон, режиссер подчеркнул, выпустив Туридду с любовницей Лолой прямо в зрительный зал. Исполнительница партии Лолы Наталья Кочубей лихо качала бедрами, соблазняя обаятельного деревенского увальня, каким Туридду предстал в облике Всеволода Калмыкова. С партией не совсем по плечу тенор справлялся, компенсируя пение драматической игрой. Если не считать массовых сцен, зачем-то приправленных танцами девиц, которые в маленьком пространстве ничего, кроме суеты, не создавали, дуэтные и ансамблевые сцены режиссер поставил со знанием дела. 
Для сопрано Елены Тихоновой партия Сантуццы стала еще одним звездным часом. Она чувствовала себя в этой роли, как птица в полете, даря слушателям свое упоение от непростой партии. Режиссер дал ей возможность показать гамму чувств – от нежной любви до звериного отчаяния и ненависти. Туридду в «Сельской чести» убили в пасхальное воскресенье по навету проклявшей его Сантуццы. И режиссер жестоко расправился с героиней, предоставив ей шанс закончить жизнь самоубийством. 
Оркестр, ведомый Александром Гойхманом, в целом держался стилевых рамок. Иногда, правда, возникали шероховатости, нарушающие стройность мелодических линий. Но режиссерский эмоциональный накал был настолько силен, что возбужденным слушателям передалось волнение музыкантов. А музыканты очень переживали за непростые судьбы простых итальянских героев.